Орлова Евгения Николаевна, Маричева Анастасия Викторовна.
Таврическая академия (структурное подразделение) ФГАОУ ВО «Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского» (г. Симферополь)
Таврическая академия (структурное подразделение) ФГАОУ ВО «Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского» (г. Симферополь)
Цель работы: Провести экспликацию современных воззрений на феномен границ Я субъекта в рамках глубинно-психологических подходов.
Вопрос о границах Я следует рассматривать в рамках топологии, т.е. каким образом располагается Я субъекта в отношении объектов «не-Я» в логике пространства. Здесь мы сталкиваемся с представлениями, основанными на перцепции и рефлексии субъекта в попытке выделить себя в мире, дифференцируя конструкт «Я» от «не-Я», окружающих его. Отправной точкой – в рамках школы объектных отношений М. Кляйн – для формирования структуры Я служит дифференциация объектов на «Я» и «не-Я», происходящая по завершении параноидно-шизоидной стадии, когда всё в мире для ребёнка – это Я и ребёнок является центром мира, не имея способности разделить внешнее и внутреннее. Дифференциация приходит вместе с депрессивной стадией, когда формируется видение не частичных внешних объектов, а цельное представление о внешнем объекте, формируется представление о внешнем объекте в его полноте, формирование Я субъекта происходит в отношении к внешнему объекту. На этой стадии Я и «не-Я» не просто дифференцируются, но разделяются между собой, у субъекта формируется представление о различиях, он становится способен вычленить структурно, в рамках топологии себя в мире и происходит это в отношении к другому [3].
Форма отношения к объекту, первичному объекту, по отношению к которому ребёнок научается дифференциации, в отношении к которому он находит себя, является прообразом внутренней структуры психики ребёнка. Интериоризация отношения к другому происходит при помощи механизма интроекции, запускающемуся в результате отсутствия объекта и стремления справиться с нехваткой [2].
Таким образом, внутренняя структура психики – с точки зрения топологии в том числе – определяется внешней топологией и динамикой отношений с объектом желания ребёнка. Иными словами, то, каким образом, происходит формирование внешних границ Я субъекта в отношении другого, определяет форму реализации внутренних границ в силу механизма интроекции. В соответствии со второй топикой Фрейда З. и представлениями о том, каким образом формируются инстанции (Я и Сверх-Я) в онтогенезе субъекта, ребёнок проходит ряд идентификаций с значимыми объектами, производя переработку отношения к внешнему объекту и расщепляя представления о нём [5, 2].
Так, обращаясь к положениям Федерна П. о наличии внешних и внутренних границ [6], мы можем сказать, что в рамках глубинной психологии обнаруживается представление о формировании внутренних границ на основе опыта выстраивания внешних на поле взаимодействия со значимым объектом.
Форма отношения к объекту, первичному объекту, по отношению к которому ребёнок научается дифференциации, в отношении к которому он находит себя, является прообразом внутренней структуры психики ребёнка. Интериоризация отношения к другому происходит при помощи механизма интроекции, запускающемуся в результате отсутствия объекта и стремления справиться с нехваткой [2].
Таким образом, внутренняя структура психики – с точки зрения топологии в том числе – определяется внешней топологией и динамикой отношений с объектом желания ребёнка. Иными словами, то, каким образом, происходит формирование внешних границ Я субъекта в отношении другого, определяет форму реализации внутренних границ в силу механизма интроекции. В соответствии со второй топикой Фрейда З. и представлениями о том, каким образом формируются инстанции (Я и Сверх-Я) в онтогенезе субъекта, ребёнок проходит ряд идентификаций с значимыми объектами, производя переработку отношения к внешнему объекту и расщепляя представления о нём [5, 2].
Так, обращаясь к положениям Федерна П. о наличии внешних и внутренних границ [6], мы можем сказать, что в рамках глубинной психологии обнаруживается представление о формировании внутренних границ на основе опыта выстраивания внешних на поле взаимодействия со значимым объектом.
Границы Я субъекта принято рассматривать в связи с телесными репрезентантами, опосредующими восприятие субъектом внешнего мира и выделения себя в нём как отдельной структуру и в отношении к миру. В концепции Анзье Д. «Я-кожа» рассматривается следующим образом: «Я- кожей я обозначаю некую конфигурацию, которую Я ребёнка использует, основываясь на своём переживании поверхности тела, на протяжении ранних фаз свое развития для репрезентации самого себя в качестве Я, контейнирующего психическое содержимое» [1, c.45].
Место кожи в формировании границ Я субъекта отмечается Анзьё Д. как способ передачи контакта тела ребёнка и матери, где закладывается основа для дифференциации. Так, по мнению автора, ребёнок «приходит не только к понятию границы между внешним и внутренним, но и к необходимому доверию к постепенному освоению отверстий, поскольку он может чувствовать себя уверенно относительно их функционирования, только если он имеет, помимо прочего, чувство основы, гарантирующей ему целостность его телесной оболочки» [там же, с.44].
Иными словами, опыт привязанности к материнской фигуре, а также опыт взаимодействия и отношения с ней определяет целостность границ Я субъекта, а также представления субъекта об этих границах как о надёжных. Аньзё Д. также отмечает, что «установление Я-кожи отвечает потребности нарциссической оболочки и обеспечивает психическому аппарату надёжность и постоянство основного комфорта» [там же, c. 45].
В случае формирования фантазма об общей коже, в рамках концепции Анзьё Д., дифференциация нарушена, что приводит к симбиотическому сценарию существования и собственное Я субъекта не может сформироваться. Границы Я не способны выполнять свою функцию, а значит и о субъекте в полной мере говорить сложно, тем не менее, субъект испытывает потребность в границах, что выражается в постоянной стимуляции кожных покровов и телесности в целом, где ощущение, восприятие внешнего воздействия на кожу создают иллюзию и ощущение собственной телесности. Так, субъект стремиться к ощущению собственной
конечности и стремится обнаружить себя в пространстве посредством ощущений [1].
Опираясь на развитие дифференциации объектов на Я и не-Я, Тхостов А.Ш. говорит о проблематике границ Я в форме отношения событий к собственному Я. Так, граница, отделяющая объект от субъекта проходит между событиями, случившимися со мной и совершенными мной, соответственно. Автор настаивает на формулировке «зонд сознания» при обращении с инструментальной активностью, когда орудие становится частью Я субъекта и входит в зону его границ, как, например, с протезом руки. Отмечается, что «человек, использующий для ощупывания объекта зонд, парадоксальным образом локализует свои ощущения не на границы руки и зонда, а на границе зонда и объекта» [4, c. 63].
Место кожи в формировании границ Я субъекта отмечается Анзьё Д. как способ передачи контакта тела ребёнка и матери, где закладывается основа для дифференциации. Так, по мнению автора, ребёнок «приходит не только к понятию границы между внешним и внутренним, но и к необходимому доверию к постепенному освоению отверстий, поскольку он может чувствовать себя уверенно относительно их функционирования, только если он имеет, помимо прочего, чувство основы, гарантирующей ему целостность его телесной оболочки» [там же, с.44].
Иными словами, опыт привязанности к материнской фигуре, а также опыт взаимодействия и отношения с ней определяет целостность границ Я субъекта, а также представления субъекта об этих границах как о надёжных. Аньзё Д. также отмечает, что «установление Я-кожи отвечает потребности нарциссической оболочки и обеспечивает психическому аппарату надёжность и постоянство основного комфорта» [там же, c. 45].
В случае формирования фантазма об общей коже, в рамках концепции Анзьё Д., дифференциация нарушена, что приводит к симбиотическому сценарию существования и собственное Я субъекта не может сформироваться. Границы Я не способны выполнять свою функцию, а значит и о субъекте в полной мере говорить сложно, тем не менее, субъект испытывает потребность в границах, что выражается в постоянной стимуляции кожных покровов и телесности в целом, где ощущение, восприятие внешнего воздействия на кожу создают иллюзию и ощущение собственной телесности. Так, субъект стремиться к ощущению собственной
конечности и стремится обнаружить себя в пространстве посредством ощущений [1].
Опираясь на развитие дифференциации объектов на Я и не-Я, Тхостов А.Ш. говорит о проблематике границ Я в форме отношения событий к собственному Я. Так, граница, отделяющая объект от субъекта проходит между событиями, случившимися со мной и совершенными мной, соответственно. Автор настаивает на формулировке «зонд сознания» при обращении с инструментальной активностью, когда орудие становится частью Я субъекта и входит в зону его границ, как, например, с протезом руки. Отмечается, что «человек, использующий для ощупывания объекта зонд, парадоксальным образом локализует свои ощущения не на границы руки и зонда, а на границе зонда и объекта» [4, c. 63].
Таким образом, зонд включается в схему тела субъекта, ощущается как продолжение тела, при этом не объективируясь. Это позволяет говорить как о подвижности границ Я субъекта, так и о том, что «сознание проявляет себя лишь в столкновении с иным, получая от него «возражение» в попытке его «поглотить». Всё, что оказывается по одну сторону этой границы, есть Я, а то, что лежит по другую, - иное» [там же, с. 64]. Мы видим, что подвижность границ Я приводит к необходимости подтверждения их же целостности через отклик от объекта, где происходит их актуализация, т.е. «не-Я» настаивает на своем не отношении к Я субъекта, располагая себя по ту сторону.
Далее, автор отмечает, что наличие объективного мира репрезентируется в сознании, т.е. психике благодаря тому, что он не может быть до конца учтён и требует постоянного приспособления, осуществляющегося в актуальной ситуации [там же]. Мы можем предположить, что в случае нарушения границ Я и неспособности приспособления к окружающим условиям внешнего мира или осложнении этого процесса, границы Я субъекта не выполняют свою функцию, образую некое решето, по Анзьё, и происходит заполнение пустот внешнего мира внутренним содержанием психики. Что влечёт нарушение функции
тестирования реальности и приспособления к феноменам внешнего мира.
Далее, автор отмечает, что наличие объективного мира репрезентируется в сознании, т.е. психике благодаря тому, что он не может быть до конца учтён и требует постоянного приспособления, осуществляющегося в актуальной ситуации [там же]. Мы можем предположить, что в случае нарушения границ Я и неспособности приспособления к окружающим условиям внешнего мира или осложнении этого процесса, границы Я субъекта не выполняют свою функцию, образую некое решето, по Анзьё, и происходит заполнение пустот внешнего мира внутренним содержанием психики. Что влечёт нарушение функции
тестирования реальности и приспособления к феноменам внешнего мира.
Современная глубинная психология, ставя во главу угла речевые акты и язык как таковой, сходится в представлении о том, что субъект имеет дело не с, так называемой «вещью-в-себе», но «словом-о-вещи», т.е. означающим вещи или ощущения от неё. Так, Тхостов А.Ш. отмечает, что метафора занимает ключевое значение в отношении феноменологии телесности, являясь при этом «способом знакового овладения, психологической
функцией, имеющей несколько связанных друг с другом аспектов»:
1. посредством метафоры происходит вербализация интрацептивного ощущения, что формирует на уровне слова первичное
представление, осознание тела и телесных процессов;
2. метафора преобразует внутренний телесный опыт в
конвертируемый для понимания другим, в этом смысле метафора позволяет «контейнировать» (по Винникоту) боль;
3. происходит опосредование интрацептивного процесса, оформляется внутреннее телесное ощущение, приводя к тому, что ощущение становится чем-то понимаемым;
4. семантическое преобразование, метаморфоза, проделываемая в метафоре, придает внутреннему телесному ощущению новую степень реальности [4, c. 52-53].
Таким образом, телесность, в том числе и чувственная ткань, становится доступной в рефлексии в форме языковых конструкций, т.е. говорения о телесных ощущениях посредством называния ощущений и их метафоризации. Границы Я, начинаясь с телесности и отношения к внешнему субъекту должны быть выражены и выражаются они посредством знака, обращаясь к другому. Обращая внимание на концепцию Тхостова А.Ш., мы видим, что границы Я формируются в отношении к внешней «упругости» мира, противостоящего использованию мира как «зонда», орудия деятельности субъекта.
функцией, имеющей несколько связанных друг с другом аспектов»:
1. посредством метафоры происходит вербализация интрацептивного ощущения, что формирует на уровне слова первичное
представление, осознание тела и телесных процессов;
2. метафора преобразует внутренний телесный опыт в
конвертируемый для понимания другим, в этом смысле метафора позволяет «контейнировать» (по Винникоту) боль;
3. происходит опосредование интрацептивного процесса, оформляется внутреннее телесное ощущение, приводя к тому, что ощущение становится чем-то понимаемым;
4. семантическое преобразование, метаморфоза, проделываемая в метафоре, придает внутреннему телесному ощущению новую степень реальности [4, c. 52-53].
Таким образом, телесность, в том числе и чувственная ткань, становится доступной в рефлексии в форме языковых конструкций, т.е. говорения о телесных ощущениях посредством называния ощущений и их метафоризации. Границы Я, начинаясь с телесности и отношения к внешнему субъекту должны быть выражены и выражаются они посредством знака, обращаясь к другому. Обращая внимание на концепцию Тхостова А.Ш., мы видим, что границы Я формируются в отношении к внешней «упругости» мира, противостоящего использованию мира как «зонда», орудия деятельности субъекта.
Так, ощущение границ Я и их четкость зависит от того, каким образом протекало развитие субъекта и является ли он способным к ассимиляции с языком, «осваивая язык, я научаюсь им пользоваться совершенно бессознательно, затрудняясь даже рефлексировать лежащие в его основе правила. Язык, которым я овладел, должен быть «проглочен», и затруднения, с которыми я сталкиваюсь, суть затруднения в том, что сказать, но не как это сделать» [4, c.65]. Формирование границ Я в области глубинной психологии протекает между ребёнком, его ощущением и требованием к внешнему миру относительно этого ощущения, где первичный объект является объектом потенциального разрешения этого ощущения, но к нему необходимо обратиться. Для этого субъекту необходимо ассимилировать ту форму адаптации к миру и собственной чувственной ткани на границе с другим, которая носит название «язык». Как отмечает Анзьё Д., «Я-кожа закладывает саму возможность для мышления» [1, c.46]. Границы Я выступают основой для формирования мышления, заключающегося в оперировании объектами без объектов и предвосхищении непостоянства мира, адаптации к нему.
Выводы
Мы полагаем, на основе проанализированных подходов к феномену телесности и границ Я субъекта, что границы Я есть топологический конструкт психики, опосредующий взаимодействие субъекта с миром, внешним по отношению к нему. Отмечается, что границы Я могут быть как внешними, так и внутренними, что хорошо совпадает с идеей структурной, топологической модели психики, принятой в глубинной психологии, в соответствии с которой психики включает в себя три инстанции, сформированными в результате интроекции внешних, значимых объектов. Таким образом, граница Я служит адаптации субъекта к миру, основываясь на телесных ощущениях и символизации последних при помощи метафоризации. Процесс адаптации основывается также и на внутренней работе, где инстанции психики определяют способ реагирования на внешние стимулы и способы вербализации, как ответа на них. Ключевым элементом в формировании устойчивых границ Я служит телесный опыт и его переработка при помощи мышления, способность к которой развивается
в онтогенезе при взаимодействии со значимыми объектами, материнской фигурой. Границы Я основаны на способности к дифференциации объектов на категории Я и не-Я, при этом, тем не менее, остаются динамичными и способны подстраиваться к актуальной действительности, что позволяет реализовывать орудийную деятельность, включая в схему тела такие элементы как «зонд» по Тхостову. Зоной, на которой мир способен ответить субъекту, где он проявляет определённую «плотность» принято понимать как границу между субъектом и тем, что является внешними объектами, что и позволяет говорить об устойчивости границ Я.
в онтогенезе при взаимодействии со значимыми объектами, материнской фигурой. Границы Я основаны на способности к дифференциации объектов на категории Я и не-Я, при этом, тем не менее, остаются динамичными и способны подстраиваться к актуальной действительности, что позволяет реализовывать орудийную деятельность, включая в схему тела такие элементы как «зонд» по Тхостову. Зоной, на которой мир способен ответить субъекту, где он проявляет определённую «плотность» принято понимать как границу между субъектом и тем, что является внешними объектами, что и позволяет говорить об устойчивости границ Я.
Список литературы
1. Анзьё Д. Я-кожа [текст] / пер. с фр. под науч. ред. С.Ф. Сироткина, М.Л. Мельниковой. – Ижевск: ERGO, 2011. – XXXIV, 302 c. – (Серия «Психоанализ ergo»).
2. Кляйн М., «Зависть и благодарность» и другие работы 1955— 1963 гг.. — Т. VI. — Ижевск: ERGO, 2012.
3. Кляйн М., Айзекс С., Райвери Дж., Хайманн П. "Развитие в психоанализе", Пер. с англ. Д. В. Полтавец, С.Г. Дурас, И.А. Перелыгин; сост. и научн. ред. И.Ю. Романов. М.: Академический проект, 2001 г.
4. Тхостов А.Ш. ПСИХОЛОГИЯ телесности. — М.: Смысл, 2002. — 287 с.
5. Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произведений / Сост. Науч. ред., авт. Вступ. ст. М.Г. Ярошевский. – М.: Просвещение, 1990. – 448 с.
6. Federn, P. Einige Variationen des Ich-Gefühls. / P. Federn // Int. Z. Psychoanal. - No 12. - 1926. - P.263-274.
2. Кляйн М., «Зависть и благодарность» и другие работы 1955— 1963 гг.. — Т. VI. — Ижевск: ERGO, 2012.
3. Кляйн М., Айзекс С., Райвери Дж., Хайманн П. "Развитие в психоанализе", Пер. с англ. Д. В. Полтавец, С.Г. Дурас, И.А. Перелыгин; сост. и научн. ред. И.Ю. Романов. М.: Академический проект, 2001 г.
4. Тхостов А.Ш. ПСИХОЛОГИЯ телесности. — М.: Смысл, 2002. — 287 с.
5. Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произведений / Сост. Науч. ред., авт. Вступ. ст. М.Г. Ярошевский. – М.: Просвещение, 1990. – 448 с.
6. Federn, P. Einige Variationen des Ich-Gefühls. / P. Federn // Int. Z. Psychoanal. - No 12. - 1926. - P.263-274.