ГРАНИЦЫ Я СУБЪЕКТА В СОВРЕМЕННОЙ ГЛУБИННОЙ ПСИХОЛОГИИ

Орлова Евгения Николаевна, Маричева Анастасия Викторовна.

Таврическая академия (структурное подразделение) ФГАОУ ВО «Крымский федеральный университет им. В.И. Вернадского» (г. Симферополь)

Вопрос о границах Я следует рассматривать в рамках топологии, т.е. каким образом располагается Я субъекта в отношении объектов «не-Я» в логике пространства. Здесь мы сталкиваемся с представлениями, основанными на перцепции и рефлексии субъекта в попытке выделить себя в мире, дифференцируя конструкт «Я» от «не-Я», окружающих его. Отправной точкой – в рамках школы объектных отношений М. Кляйн – для формирования структуры Я служит дифференциация объектов на «Я» и «не-Я», происходящая по завершении параноидно-шизоидной стадии, когда всё в мире для ребёнка – это Я и ребёнок является центром мира, не имея способности разделить внешнее и внутреннее. Дифференциация приходит вместе с депрессивной стадией, когда формируется видение не частичных внешних объектов, а цельное представление о внешнем объекте, формируется представление о внешнем объекте в его полноте, формирование Я субъекта происходит в отношении к внешнему объекту. На этой стадии Я и «не-Я» не просто дифференцируются, но разделяются между собой, у субъекта формируется представление о различиях, он становится способен вычленить структурно, в рамках топологии себя в мире и происходит это в отношении к другому [3].

Форма отношения к объекту, первичному объекту, по отношению к которому ребёнок научается дифференциации, в отношении к которому он находит себя, является прообразом внутренней структуры психики ребёнка. Интериоризация отношения к другому происходит при помощи механизма интроекции, запускающемуся в результате отсутствия объекта и стремления справиться с нехваткой [2].

Таким образом, внутренняя структура психики – с точки зрения топологии в том числе – определяется внешней топологией и динамикой отношений с объектом желания ребёнка. Иными словами, то, каким образом, происходит формирование внешних границ Я субъекта в отношении другого, определяет форму реализации внутренних границ в силу механизма интроекции. В соответствии со второй топикой Фрейда З. и представлениями о том, каким образом формируются инстанции (Я и Сверх-Я) в онтогенезе субъекта, ребёнок проходит ряд идентификаций с значимыми объектами, производя переработку отношения к внешнему объекту и расщепляя представления о нём [5, 2].

Так, обращаясь к положениям Федерна П. о наличии внешних и внутренних границ [6], мы можем сказать, что в рамках глубинной психологии обнаруживается представление о формировании внутренних границ на основе опыта выстраивания внешних на поле взаимодействия со значимым объектом.

Границы Я субъекта принято рассматривать в связи с телесными репрезентантами, опосредующими восприятие субъектом внешнего мира и выделения себя в нём как отдельной структуру и в отношении к миру. В концепции Анзье Д. «Я-кожа» рассматривается следующим образом: «Я- кожей я обозначаю некую конфигурацию, которую Я ребёнка использует, основываясь на своём переживании поверхности тела, на протяжении ранних фаз свое развития для репрезентации самого себя в качестве Я, контейнирующего психическое содержимое» [1, c.45].

Место кожи в формировании границ Я субъекта отмечается Анзьё Д. как способ передачи контакта тела ребёнка и матери, где закладывается основа для дифференциации. Так, по мнению автора, ребёнок «приходит не только к понятию границы между внешним и внутренним, но и к необходимому доверию к постепенному освоению отверстий, поскольку он может чувствовать себя уверенно относительно их функционирования, только если он имеет, помимо прочего, чувство основы, гарантирующей ему целостность его телесной оболочки» [там же, с.44].
Иными словами, опыт привязанности к материнской фигуре, а также опыт взаимодействия и отношения с ней определяет целостность границ Я субъекта, а также представления субъекта об этих границах как о надёжных. Аньзё Д. также отмечает, что «установление Я-кожи отвечает потребности нарциссической оболочки и обеспечивает психическому аппарату надёжность и постоянство основного комфорта» [там же, c. 45].

В случае формирования фантазма об общей коже, в рамках концепции Анзьё Д., дифференциация нарушена, что приводит к симбиотическому сценарию существования и собственное Я субъекта не может сформироваться. Границы Я не способны выполнять свою функцию, а значит и о субъекте в полной мере говорить сложно, тем не менее, субъект испытывает потребность в границах, что выражается в постоянной стимуляции кожных покровов и телесности в целом, где ощущение, восприятие внешнего воздействия на кожу создают иллюзию и ощущение собственной телесности. Так, субъект стремиться к ощущению собственной
конечности и стремится обнаружить себя в пространстве посредством ощущений [1].
Опираясь на развитие дифференциации объектов на Я и не-Я, Тхостов А.Ш. говорит о проблематике границ Я в форме отношения событий к собственному Я. Так, граница, отделяющая объект от субъекта проходит между событиями, случившимися со мной и совершенными мной, соответственно. Автор настаивает на формулировке «зонд сознания» при обращении с инструментальной активностью, когда орудие становится частью Я субъекта и входит в зону его границ, как, например, с протезом руки. Отмечается, что «человек, использующий для ощупывания объекта зонд, парадоксальным образом локализует свои ощущения не на границы руки и зонда, а на границе зонда и объекта» [4, c. 63].

Таким образом, зонд включается в схему тела субъекта, ощущается как продолжение тела, при этом не объективируясь. Это позволяет говорить как о подвижности границ Я субъекта, так и о том, что «сознание проявляет себя лишь в столкновении с иным, получая от него «возражение» в попытке его «поглотить». Всё, что оказывается по одну сторону этой границы, есть Я, а то, что лежит по другую, - иное» [там же, с. 64]. Мы видим, что подвижность границ Я приводит к необходимости подтверждения их же целостности через отклик от объекта, где происходит их актуализация, т.е. «не-Я» настаивает на своем не отношении к Я субъекта, располагая себя по ту сторону.
Далее, автор отмечает, что наличие объективного мира репрезентируется в сознании, т.е. психике благодаря тому, что он не может быть до конца учтён и требует постоянного приспособления, осуществляющегося в актуальной ситуации [там же]. Мы можем предположить, что в случае нарушения границ Я и неспособности приспособления к окружающим условиям внешнего мира или осложнении этого процесса, границы Я субъекта не выполняют свою функцию, образую некое решето, по Анзьё, и происходит заполнение пустот внешнего мира внутренним содержанием психики. Что влечёт нарушение функции
тестирования реальности и приспособления к феноменам внешнего мира.

Современная глубинная психология, ставя во главу угла речевые акты и язык как таковой, сходится в представлении о том, что субъект имеет дело не с, так называемой «вещью-в-себе», но «словом-о-вещи», т.е. означающим вещи или ощущения от неё. Так, Тхостов А.Ш. отмечает, что метафора занимает ключевое значение в отношении феноменологии телесности, являясь при этом «способом знакового овладения, психологической
функцией, имеющей несколько связанных друг с другом аспектов»:

1. посредством метафоры происходит вербализация интрацептивного ощущения, что формирует на уровне слова первичное
представление, осознание тела и телесных процессов;

2. метафора преобразует внутренний телесный опыт в
конвертируемый для понимания другим, в этом смысле метафора позволяет «контейнировать» (по Винникоту) боль;

3. происходит опосредование интрацептивного процесса, оформляется внутреннее телесное ощущение, приводя к тому, что ощущение становится чем-то понимаемым;

4. семантическое преобразование, метаморфоза, проделываемая в метафоре, придает внутреннему телесному ощущению новую степень реальности [4, c. 52-53].

Таким образом, телесность, в том числе и чувственная ткань, становится доступной в рефлексии в форме языковых конструкций, т.е. говорения о телесных ощущениях посредством называния ощущений и их метафоризации. Границы Я, начинаясь с телесности и отношения к внешнему субъекту должны быть выражены и выражаются они посредством знака, обращаясь к другому. Обращая внимание на концепцию Тхостова А.Ш., мы видим, что границы Я формируются в отношении к внешней «упругости» мира, противостоящего использованию мира как «зонда», орудия деятельности субъекта.

Так, ощущение границ Я и их четкость зависит от того, каким образом протекало развитие субъекта и является ли он способным к ассимиляции с языком, «осваивая язык, я научаюсь им пользоваться совершенно бессознательно, затрудняясь даже рефлексировать лежащие в его основе правила. Язык, которым я овладел, должен быть «проглочен», и затруднения, с которыми я сталкиваюсь, суть затруднения в том, что сказать, но не как это сделать» [4, c.65]. Формирование границ Я в области глубинной психологии протекает между ребёнком, его ощущением и требованием к внешнему миру относительно этого ощущения, где первичный объект является объектом потенциального разрешения этого ощущения, но к нему необходимо обратиться. Для этого субъекту необходимо ассимилировать ту форму адаптации к миру и собственной чувственной ткани на границе с другим, которая носит название «язык». Как отмечает Анзьё Д., «Я-кожа закладывает саму возможность для мышления» [1, c.46]. Границы Я выступают основой для формирования мышления, заключающегося в оперировании объектами без объектов и предвосхищении непостоянства мира, адаптации к нему.

Мы полагаем, на основе проанализированных подходов к феномену телесности и границ Я субъекта, что границы Я есть топологический конструкт психики, опосредующий взаимодействие субъекта с миром, внешним по отношению к нему. Отмечается, что границы Я могут быть как внешними, так и внутренними, что хорошо совпадает с идеей структурной, топологической модели психики, принятой в глубинной психологии, в соответствии с которой психики включает в себя три инстанции, сформированными в результате интроекции внешних, значимых объектов. Таким образом, граница Я служит адаптации субъекта к миру, основываясь на телесных ощущениях и символизации последних при помощи метафоризации. Процесс адаптации основывается также и на внутренней работе, где инстанции психики определяют способ реагирования на внешние стимулы и способы вербализации, как ответа на них. Ключевым элементом в формировании устойчивых границ Я служит телесный опыт и его переработка при помощи мышления, способность к которой развивается
в онтогенезе при взаимодействии со значимыми объектами, материнской фигурой. Границы Я основаны на способности к дифференциации объектов на категории Я и не-Я, при этом, тем не менее, остаются динамичными и способны подстраиваться к актуальной действительности, что позволяет реализовывать орудийную деятельность, включая в схему тела такие элементы как «зонд» по Тхостову. Зоной, на которой мир способен ответить субъекту, где он проявляет определённую «плотность» принято понимать как границу между субъектом и тем, что является внешними объектами, что и позволяет говорить об устойчивости границ Я.

1. Анзьё Д. Я-кожа [текст] / пер. с фр. под науч. ред. С.Ф. Сироткина, М.Л. Мельниковой. – Ижевск: ERGO, 2011. – XXXIV, 302 c. – (Серия «Психоанализ ergo»).
2. Кляйн М., «Зависть и благодарность» и другие работы 1955— 1963 гг.. — Т. VI. — Ижевск: ERGO, 2012.
3. Кляйн М., Айзекс С., Райвери Дж., Хайманн П. "Развитие в психоанализе", Пер. с англ. Д. В. Полтавец, С.Г. Дурас, И.А. Перелыгин; сост. и научн. ред. И.Ю. Романов. М.: Академический проект, 2001 г.
4. Тхостов А.Ш. ПСИХОЛОГИЯ телесности. — М.: Смысл, 2002. — 287 с.
5. Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произведений / Сост. Науч. ред., авт. Вступ. ст. М.Г. Ярошевский. – М.: Просвещение, 1990. – 448 с.
6. Federn, P. Einige Variationen des Ich-Gefühls. / P. Federn // Int. Z. Psychoanal. - No 12. - 1926. - P.263-274.